Георгий Гурджиев в Грузии (1906 год)

 Тенгиз Симашвили

Георгий Гурджиев в Грузии (1906 год)

[Опубликовано: Тбилисский государственный университет имени Иване Джавахишвили,

Труды факультета гуманитарных наук и Института истории Грузии, т. X, 2016]

Для подтверждения факта пребывания и «деятельности» известного мистика и философа Георгия Ивановича Гурджиева в Грузии в 1906 году, хочу представить соответствующие архивные документы и материалы.

26 января 1906 года начальник Горийского отделения жандармского полицейского управления Закавказской железной дороги направляет начальнику Тифлисского губернского жандармского управления письмо следующего содержания:

«В дополнение к моей депеше от 14 января сего года сообщаю, что в местечке Михайлово *(Хашури – Т.С.) в изготовлении взрывных гранат уличены студент Георгий Гурджиев, агент компании “Зингер” Николоз Сихарулидзе и студент Владимир Биланов. Из них первые двое могли скрыться в Гурии, а третий проживает где-то в Тифлисе.
Приложение: письмо Гурджиева на имя профессора Ковенского политехнического института, также письмо Таненцвейга из Варшавы на имя Гурджиева *(Георгий Гурджиев имел определённые связи с Польшей – его супруга Юлия (Джулия) Островская тоже была дочерью польского дворянина – Т.С.) конверт на имя Дмитрия Гурджиева в город Николаев» *(у Георгия Гурджиева было две сестры, а также младший брат – Дмитрий Гурджиев – Т.С.). [Центральный исторический архив Грузии, фонд 153, опись 1, дело …, стр. 51] (см. документ 1)

В этом же архивном деле находится и другое секретное письмо, которое начальник Тифлисского губернского жандармского управления направляет начальнику Кутаисского жандармского управления:
«14 января сего года в местечке Михайлово обнаружена фабрикация взрывных гранат. В изготовлении гранат, как сообщает начальник Горийского отделения, подозреваются студент Георгий Гурджиев, агент компании “Зингер” Николоз Сихарулидзе и студент Владимир Биланов. Первые двое, вероятно, скрылись в Гурии, а третий находится в Гурии. Сообщаю, чтобы вы выяснили данные лица и место их проживания». [Центральный исторический архив Грузии, фонд 153, опись 1, дело …, стр. 56]

Этому письму на следующей странице сопутствует секретное письмо начальника Тифлисского губернского жандармского управления Тифлисскому полицмейстеру, где он требует ареста студента Владимира Биланова, который «подозревается в фабрикации взрывных гранат 14 января в местечке Михайлово». [Центральный исторический архив Грузии, фонд 153, опись 1, дело …, стр. 57]

Из архивных материалов видно, что представители силовых структур царской власти уделяли этому делу пристальное внимание. 2 июня 1906 года начальник Кутаисского губернского жандармского управления писал начальнику Тифлисского губернского жандармского управления:
«Сообщаю, что студент Гурджиев и агент компании “Надежда” Николоз Сихарулидзе в пределах подведомственного мне района для жительства не обнаружены». [Центральный исторический архив Грузии, фонд 153, опись 1, дело …, стр. 119]

В одной из моих ранее опубликованных работ я выдвинул предположение, что упомянутое выше лицо — Владимир (Валериан) Биланов (Биланишвили) — возможно, именно он был названный, осенью 1905 года, с целью предотвращения армяно-татарских столкновений, одним из членов вооружённых отрядов, сформированных представителями обеих фракций социал-демократов (меньшевиков и большевиков), вместе с Александром (Саша) Оболадзе, Ильико Имерлишвили, Гигла Бербичашвили и другими.
[Т. Симашвили, «Об идентичности Иосифа Джугашвили (Сталина) и „Нижарадзе“», Тбилисский государственный университет имени Иване Джавахишвили, Труды факультета гуманитарных наук и Института истории Грузии, т. IX, 2015]
http://simashvili.blogspot.com/2015/12/tengiz-simasvili-ioseb-jurasvilistalini.html

Что касается Николоза Сихарулидзе, то о нём удалось собрать достаточно интересные сведения. Прежде всего отмечу, что, как выясняется, он в 1904–1921 гг. был активным членом социал-демократической партии. Согласно одному из документов, хранящихся в Центральном историческом архиве Грузии, на котором имеется также фотография Николоза Сихарулидзе, 24 сентября 1905 года он по распоряжению полковника Алфтанта за революционную деятельность был выслан в Олонецкую губернию.
[Центральный исторический архив Грузии, ф. 84, оп. 3, д. 488, л. 157]

Кроме того, я обнаружил ведомости по выплате жалования компании «Зингер» за 1906 год, где в списке сотрудников Николоз Иванович Сихарулидзе, житель посёлка Михайлово, значится агентом этой компании (распространитель товаров — Т.С.).
[Центральный исторический архив Грузии, ф. 190, оп. 1, д. 6, л. 2–4]

Существуют также фотоматериалы, на которых Николоз Сихарулидзе запечатлён в 1910-е и 1920-е годы вместе с другими лицами. Из одной фотографии следует, что в период независимости Грузии (1918–1921) он был председателем гвардии в Хашури.

Что касается Георгия Гурджиева — его след приводит нас к «Авлабари нелегальной типографии»! Как выясняется, после окончания своей «деятельности» в Хашури в марте–апреле 1906 года он обучал изготовлению взрывчатых веществ, ведению баррикадных боёв в городе, а также другим «полезным навыкам» для террористов группу из шести человек (большевиков и меньшевиков) в жилом доме, расположенном над помещением известной «Авлабари нелегальной типографии».

В одном из дел, сохранившихся в фондах так называемого партийного архива Министерства внутренних дел Грузии, читаем, что «в „Авлабари нелегальной типографии“ в группу из 7 человек входили три большевика — Михо Бочоришвили (Бочоридзе), Нина Аладжова, Нушик Завариани, и три меньшевика — Силвестр Джибладзе, Калистрат Гогуа, Коция Чичуа, которые начали в январе 1906 года работу по изготовлению взрывчатых веществ под руководством некоего Гурджиева». (ф. 8, оп. 2(I), д. 2, л. 58)
[Архив Министерства внутренних дел (бывший архив партийных органов), ф. 8, оп. 2, ч. I, д. 2, л. 58]

В воспоминаниях нескольких участников дела «Авлабари нелегальной типографии», опубликованных в разные периоды 1920–1940-х годов, собран весьма интересный материал для изучения «деятельности» Георгия Гурджиева в Грузии.

   В воспоминании Давида Росто́машвили под псевдонимом «Д. Ниноцхиндели», опубликованном в журнале «Революции матеане», №4, 1923 года, под заголовком «Кто открыл большую типографию социал-демократии Кавказа в Тифлисе», содержится достаточно интересная информация по нашему исследовательскому вопросу. Автор, который был официальным владельцем дома, в котором размещалась нелегальная типография Авлабари, вспоминает, что в начале апреля 1906 года ему Миха Бочоришвили попросил «пустые комнаты над типографией… потому что пришёл один лучший учитель, без дела, и мы хотим научиться изготовлению взрывчатых веществ».
[«Революции матеане», №4, 1923, с. 123]
(В этом исследовании я глубоко не касаюсь перипетий основания и «провала» нелегальной типографии Авлабари, так как это требует достаточно обширного анализа материала — Т.С.)

По словам Давида Росто́машвили, он заинтересовался личностью «учителя» и на следующее утро пришёл в вышеупомянутый жилой дом, где встретил Миха Бочоришвили (Бочоридзе), Коция Чачаву, бабе (тётя Миха Бочоришвили — Т.С.) и двух молодых женщин, которых, по его словам, тогда не знал.

Позднее пришёл «учитель» — «человек среднего роста, очень тёмный, с лицом, похожим на маску. Его у ворот встречали две молодые женщины… Учитель приветствовал их очень весело. Он заговорил по-армянски. Женщины на каждое слово не отвечали, отсюда я понял, что они не знали киликийский армянский язык… У меня возникли сомнения в учителе, и невольно я сказал: „Хачагога“».
[«Революции матеане», №4, 1923, с. 123–124]
(«Хачагога» — аферист, мошенник по сленгу того времени. Здесь также хочу выразить благодарность исследователю Иракли Хвадагяну, который объяснил мне значение этого слова — Т.С.)

Давид Росто́машвили поделился своим подозрением с тётей Миха Бочоришвили, которая ответила: «Миха опытен в этом деле и такой ошибки не допустит».
[«Революции матеане», №4, 1923, с. 125]

Через несколько дней к нему пришёл Миха Бочоришвили и сообщил, что «шпионы окружили типографию» и дело идёт плохо.
[«Революции матеане», №4, 1923, с. 125]

Скоро после этого типография была обнаружена, и участники её деятельности арестованы.

   По словам Давида Росто́машвили, в тюрьме он спрашивал Миха Бочоришвили о том, кто был их бывшим учителем. Усопший передал ему следующее: «Учителем был Гурджиев, османский армянин, сбежавший из Османской империи, и у него была явка из Сурама (или Хашури, точно не помню)».
[«Революции матеане», №4, 1923, с. 125]

Он также отмечает, что в тюрьме спросил Колу Сихарулидзе о Гурджиеве: «Не имел ли он „явки“ из их организации?» Тот ответил: «Гурджиев обманул нас на три тысячи манатов, говорил, что научит готовить бомбы, но ничего не научил, мы его избили и выгнали».
[«Революции матеане», №4, 1923, с. 126]

Таким образом, воспоминания Давида Росто́машвили в определённой мере подтверждают содержание вышеупомянутых архивных документов.

Интересно, что, по словам Росто́машвили, Гурджиев также был в то время довольно влиятельным и сильным человеком, информатором членов армянской националистической партии «Дашнакцутюн»: «В тюрьме у меня было хорошее отношение к армянам, и однажды я спросил одного армянина о Гурджиеве. Он тяжело вздохнул и сказал: „Именно этот Гурджиев заставил десять человек в тюрьме себя изолировать“».

Давид Росто́машвили считал, что «Гурджиев был специальным провокатором правительства и искал триста семьдесят бомб, которые хранились в доме Сулханова».
[«Революции матеане», №4, 1923, с. 126]

По воспоминаниям двух неизвестных ему молодых женщин — Нины Аладжовой и Нушик Заваранян, в журнале «Революции матеане» 1925 года, №2(12), в статье «Из далёкого прошлого», говорится: «В середине января 1906 года объединённый комитет социал-демократической рабочей партии Тифлиса выделил группу из нескольких товарищей, которым предстояло изучать методы партизанских выступлений (борьба на улицах с использованием баррикад и т.п.) и изготовление взрывчатых веществ (бомбы, фугасы) и прочее. За это отвечало несколько товарищей, из которых трое были из большевистской фракции (Миха Бочоридзе, Нушик Заваранян, Нина Аладжова) и трое из меньшевистской фракции (Силвистро Джибладзе, Калистрате Гогуа и Коция Чачава). Тогда большевики и меньшевики работали в одной организации».
(Интересно, что в советский период Гурджиев упоминался как меньшевик — «Заря Востока», 20.08.1937 — Т.С.)

Для изучения этого дела неизвестного на тот момент Росто́машвили был приглашён специальный инженер (грек), который, по рассказу товарища Джибладзе, оказал значительную помощь организации в Михайлово, когда царские казаки подавили революционные выступления.
[«Революции матеане», №2(12), 1925, с. 135]

В архиве Министерства внутренних дел Грузии (так называемый партийный фонд) хранится дело под названием «Автобиография и воспоминания Нины Аладжовой 1902–1918».
[Архив МВД Грузии (бывший архив партийных органов), фонд 93, опись 2, дело 13]

В нём читаем: «Нина Аладжова в 1904 году была введена в Кавказский союз коммунистов и работала техническим секретарём союза до 1906 года… Была близка к Сталину и Михе Цхакаи. В 1906 году, когда большевики выделили группу для изучения методов партизанской войны и изготовления взрывчатых веществ, Нина Аладжова стала её участницей. В группе под руководством „спеца“ Нина Аладжова работала вместе с бабе Бочоридзе, Миха Бочоридзе и другими».
[Архив МВД Грузии (бывший архив партийных органов), фонд 93, опись 2, дело 13, с. 2]

     В советский период о нелегальной типографии в Авлабаре писалось довольно много. Интересно, что в журнале «Революции матеане», №1(16), 1927 года Давид Росто́машвили вновь опубликовал воспоминание, которое несколько отличается от опубликованного в 1923 году, под заголовком «Обнаружение типографии в Авлабаре правительством».
[«Революции матеане», №1(16), 1927, с. 123]

В нём он несколько раз упоминает Гурджиева и вновь, в слегка ином ракурсе, рассказывает о встрече с «учителем». Он пишет, что Гурджиев, пришедший с опозданием, беседовал с молодыми женщинами, и теперь он уже называет их фамилии — Аладжова и Заваранян. (В воспоминаниях 1923 года он специально отмечал, что тогда и теперь не знает, кто эти женщины — Т.С.) По словам Росто́машвили, учитель говорил с ними на киликийском армянском и «был среднего роста, с чёрными глазами и бровями, лицо у него было как у загорелого, сдалека казался негром, одевался по-европейски и изящно, во время разговора с женщинами всё время улыбался… Учитель мне показался каким-то Дон-Жуаном…».
[«Революции матеане», №4, 1923, с. 132]

В этом втором воспоминании Росто́машвили так передаёт разговор с Николозом Сихарулидзе: «В тюрьме привели Колю Сихарулидзе, он спросил причину разоблачения типографии, и когда услышал имя Гурджиева, передал мне следующее: „В Хашури этот Гурджиев обманул нас на три тысячи манатов и сказал, что научит готовить взрывчатые вещества. Мы несколько недель учились, в конце попросили его провести экзамен. Мы вышли на поле, учитель тоже пошёл с нами. Мы бросили одну — не сработала, вторую, третью… Товарищи были очень разочарованы Гурджиевым. Один товарищ даже хотел избить его, после чего мы больше Гурджиева не видели“».
[«Революции матеане», №4, 1923, с. 139]

Наблюдательный читатель легко заметит различия в содержании воспоминаний Давида Росто́машвили 1923 и 1927 годов, однако это не меняет сути дела.

Также хочу представить краткий фрагмент одностраничного письма Росто́машвили, отправленного в 1942 году директору Института Маркса-Энгельса-Ленина. Письмо касается достоверности опубликованных сведений о нелегальной типографии в Авлабаре, и в нём Росто́машвили вновь называет Гурджиева лицом, ответственным за группу по изучению взрывчатых веществ, размещённую в здании типографии.
[Архив МВД Грузии (бывший архив партийных органов), фонд 8, опись 2, часть 2, с. 246]

Отмечу, что в фондах Исторического архива Грузии я нашёл несколько дел, касающихся обнаружения нелегальной типографии в Авлабаре органами власти. Среди них — отчёты агентов внешнего наблюдения подразделений «Охранки» в Тбилисе о лицах, связанных с типографией, в том числе о Георгии Гурджиеве.

Таким образом, вышеупомянутые материалы достоверно подтверждают пребывание Георгия Гурджиева в Грузии в начале 1906 года, чего нет в до сих пор опубликованных биографиях.

P.S. Что касается вопроса о возможной работе Георгия Гурджиева агентом императорской тайной полиции, о чём писал в своих ещё не опубликованных статьях историк Александр Кочлавашвили (хочу отметить, что он частично был знаком с приведёнными материалами, однако наши взгляды на этот и другие вопросы диаметрально различаются — Т.С.), а также материалов, которые я исследовал и которые касаются пребывания и «деятельности» Гурджиева в Тбилиси в 1919–1920-е годы и, возможно, в более поздний период(?), и вопроса о том, был ли Георгий Иванович Гурджиев в начале 1920-х годов «секретным сотрудником» соответствующих структур советской власти («сексо́т» — секретный сотрудник), я представлю в последующих статьях.

About the Author

Tengiz Simashvili, PhD in History, is Professor at Iakob Gogebashvili Telavi State University and Head of the Caucasus Scientific Research Center. His research focuses on Georgian history, archival studies, intelligence history, Soviet repressions, the study of Joseph Stalin’s biography and early political activities, Marxist organizations, revolutionary movements, and political violence in Georgia, particularly in Kakheti, the activities of the German Abwehr and the Imperial Russian Okhrana, intelligence networks, political surveillance in Georgia and the Caucasus, and the history of Kakheti.

ORCID: https://orcid.org/0000-0002-3446-2831

ResearchGate: https://www.researchgate.net/profile/Tengiz-Simashvili

Academia.edu: https://independent.academia.edu/TengizSimashvili

For academic collaboration, research inquiries, or access to archival materials related to this study, please contact the author.

Результаты моих исследований используются в таких авторитетных интернет-ресурсах, посвященных Гурджиеву, как - https://gurdjieff-research.com/2025/10/27/

 Georgian historian, Professor Tengiz Simashvili presented his archival research on Gurdjieff’s involvement with this group on his Blogger.com blog in November 2016. George Gurdjieff in Georgia (1906) (in Georgian). Recently (September 2025) he has added updated Russian and English translations.

In brief (edited)

In his memoirs Davit Rostomashvili (published under the pseudonym “D. Ninotsmindeli” in The Chronicle of the Revolution, no. 4, 1923) says that at the beginning of April 1906, Mikha Bochorishvili asked him for “empty rooms above the printing press… because one of the best teachers has come, he is unemployed, and we want to learn how to prepare explosive material”. Rostomashvili wanted to know who the teacher was and the next day, in the morning, he came to the house, where he met Mikha Bochorishvili, Kotsia Chachava, and two young women, whom he said he did not know at that time.

Later the “teacher” arrived – “a man of medium height, very dark skinned, with a face that glistened as if oiled.” Two young women meet him at the gate… The teacher met them very cheerfully. He spoke to me in Armenian. The women did not respond to every word, from which I concluded they did not know the Cilician Armenian language… I began to suspect the teacher and involuntarily said: “Khachagogha” (swindler, liar according to the slang of this period). Rostomashvili confided his suspicion to Bochorishvili’s aunt, who was offended: “Mikha is experienced in this matter and would not make such a mistake.” A few days later, Mikha Bochorishvili told him that spies had surrounded the press and that things were going badly. Soon after, the printing press was indeed discovered, and arrests followed.

In the memoir published in The Chronicle of the Revolution, no. 2(12), 1925, under the title “From the Distant Past” and authored by Nina Alajova and Nushik Zavarian — the “two young women” previously unnamed by Rostomashvili — we read:

“In mid-January 1906, the Tbilisi Committee of the Social-Democratic Workers’ Party appointed a group composed of several comrades to study the methods of partisan struggle (street fighting with barricades, etc.), as well as the manufacture of explosive devices (grenades, mines, etc.)… 

“To study this matter, we invited a ‘specialist-engineer’ (a Greek), who, according to comrade Jibladze, had rendered great service to our organization in Mikhailovo, when the Tsarist Cossacks suppressed the revolutionary uprising there.” 

In The Chronicle of the Revolution, no. 1(16), 1927, Davit Rostomashvili once again published a memoir which, while similar to his 1923 account, differs in several details. 

Here he again mentions Gurdjieff multiple times and retells his meeting with the “teacher” from a slightly different perspective. He notes that when Gurdjieff arrived late, he began conversing with the young women, whom he now identifies by name — Alajova and Zavarian. According to him, the teacher spoke to them in the Cilician Armenian dialect and “was of medium height, dark-eyed and dark-browed, his face shone like tanned leather, he resembled a Negro from afar, dressed elegantly in European fashion, constantly smiling while speaking with the women… To me, the teacher seemed like some Don Juan.” 

In this second memoir, Rostomashvili recounts his prison conversation with Nikolaz Sikharulidze:

“In prison Kolia Sikharulidze was brought in. He asked me why the printing press had been betrayed, and when he heard Gurdjieff’s name, this is what he told me: “In Khashuri, that Gurdjieff swindled us out of three thousand rubles, promising to teach us how to make explosives. We studied with him for several weeks, and finally asked him to demonstrate. We went out into the field and threw one [grenade] — it didn’t explode. Then a second, a third… The comrades became furious with Gurdjieff. One of them even tried to beat him up. After that we never saw Gurdjieff again.” 

Gurdjieff’s connection with Nikolaz Sikharulidze was confirmed by Professor Simashvili from police records.

On January 26, 1906, the head of the Gori branch of the Transcaucasian Railway Gendarmerie Police Department sent the following letter to the head of the Tiflis Gubernia Gendarmerie Department: “In addition to the telegram I sent on January 14 of this year, I inform you that in the town of Mikhailovo the manufacture of explosive grenades has been detected, in which are implicated: student George Gurdjieff, agent of the Singer Company Nikolai Sikharulidze, and student Vladimir Bilanov. The first two may have fled to Guria, while the third is living somewhere in Tiflis.”

https://tengizisimashvili.blogspot.com/2025/09/george-gurdjieff-in-georgia-1906.html

That the “teacher” was Gurdjieff is confirmed by the descriptions of him being “very dark skinned” and that “he resembled a Negro from afar”. At the end of the opening chapter of his book Beelzebub’s Tales to His Grandson, Gurdjieff describes himself as being known as He who in childhood was called “Tatakh”(Armenian ritualistic soaking of bread in red wine); in early youth “Darky”; later the “Black Greek”…  Furthermore, his distant relative in Ashkhabad had addressed him as “Black Devil”.